Иногда кисть просто ждёт меня с утра – чтобы вытащить наружу странные деревья, тела, цвет. Я пишу маслом, чтобы осталась текстура. Чтобы можно было рукой почувствовать, как всё это дышит. В этом только свобода. И женственность, которая ничего не объясняет – но остаётся в воздухе.
Я выросла на Урале, но меня всегда тянуло к красивому.
Я могла часами стоять у витрины с букетами и не понимать, как это всё вообще возможно – столько оттенков в одной охре. Первые наброски делала в тетради, первые этюды – на обратной стороне старых объявлений. Родители были не против – просто не понимали, зачем это.
Я рано научилась видеть. Понимать, когда человек просто вежлив, а когда – хочет быть рядом. Когда интерьер просит акцент, а когда – просит оставить его в покое. Мой вкус формировался на противоречиях: бедность и тонкость, бунт и деликатность. И я до сих пор так живу. Пишу картины, которые нельзя объяснить словами – но можно захотеть.
Переехала в Екатеринбург, училась, работала, жила. И параллельно – выставлялась, делала проекты, влюблялась, писала. Теперь мои работы в интерьерах в Москве, на Бали, в Сочи, в Дубае. Но самое важное — это отклик.
Когда женщина пишет: «Я купила эту картину и сама себе впервые понравилась». Или когда мужчина дарит её женщине и говорит: «Ты — как эта картина».